Рынок углеводородов не только играет важнейшую роль в экономике, но и определяет основные принципы мировой политики. Зачастую именно энергоносители дают толчок к развитию целых регионов и направлений бизнеса. В нашем проекте «ТЭК 360» мы рассмотрим ключевые тренды отрасли, перспективы ее развития, влияние на другие сферы экономик.
Тема
месяца
ТЭК в повседневной жизни

Энергоносители в культуре: от Брейгеля до наших дней 

Деятельность человека по добыче жизненно важного для него топлива не могла не остаться в стороне от внимания людей искусства. И сами работники, добывающие это топливо, и само топливо наделялись всегда определенными чертами, они становились героями сказок, легенд, позже — романов и кинокартин. Так что топливно-энергетический комплекс нашел свое отражение в мировом искусстве, а иногда и определял его формы.

Еще в древности люди фиксировали в рисунках и барельефах практически все моменты своей жизни, поэтому и неудивительно встречать изображения человека, который заготавливает дрова. Тем более что практически все люди далекого прошлого занимались заготовкой дров, сбором тростника или иного подручного топлива. 

Однако с течением времени работа дровосека (он же лесоруб) стала восприниматься уже как профессия. У них появились свои специальные топоры, которые, как и другие профессиональные инструменты, нельзя было отнимать в счет уплаты долга. С профессией лесоруба произошла удивительная метаморфоза в начале XVIII века — если до того времени он был как бы вне интереса высокого искусства как представитель тяжелого ручного труда, то с появлением угледобычи — занятия удивительно грязного в самом прямом физическом смысле — дровосек стал восприниматься как элемент старой доброй, идиллической жизни. 

В картине «Речной пейзаж с дровосеками» Яна Брейгеля-старшего (1608 год) мы видим не только этих тружеников, но и процесс транспортировки топлива. Позже на полотне выдающегося британского пейзажиста Томаса Гейнсборо «Лесоруб, флиртующий с пастушкой», относящемся к 1755 году, мы видим идиллическую картину идеального мира, в которой дровосек — это романтический персонаж. Это где-то далеко шахты, угольная пыль, а также реальный труд на лесных делянках — здесь же мифического Пана заменил дровосек, но окружающая среда не изменилась вовсе. 

Кстати, профессия лесоруба так и остается окруженной ореолом романтики до сего дня. Дети знают Железного дровосека из сказок о стране Оз и Изумрудном городе, в США и Канаде известен фольклорный герой гигантский лесоруб Поль Баньян, повсеместно известны песни про лесорубов, песни самих лесорубов и фильмы про лесорубов и все, что с ними связано, вроде Les grandes gueules Робера Энрико 1965 года или незабываемых «Девчат» Юрия Чулюкина, снятого четырьмя годами ранее. 

Шахтерам повезло меньше. Их тяжкий и безмерно опасный труд был не очень интересен публике. Закопченные лица так мало соответствовали полуобнаженным розовым нимфам и тем же пастушкам. И, наверное, первым, кто не просто возвысил голос о труде шахтеров, но и был услышан, стал французский писатель Эмиль Золя, выпустивший в 1885 году свой роман «Жерминаль», в котором описал жизнь шахтеров и предпринимателей и забастовку на рудниках северной Франции. Впервые широкая публика узнала, откуда берется «черный камень» и какой ценой. 

Развил тему в 1917 году американец Эптон Синклер в своем романе «Король-уголь». Он продемонстрировал шок, который испытывает каждый цивилизованный человек, сталкиваясь с трудом шахтеров, даже если он сам зарабатывает на их труде. 

Примечательно, что на рубеже ХIX и XX веков не появилось таких же пламенных произведений в защиту тружеников нефтяной индустрии. Причина проста: несмотря на то что труд в нефтяной промышленности тоже тогда был не сахар, он ни в какое сравнение не шел с работой в подземных выработках. Там требовалось меньше рабочих, они должны были быть более профессиональными, и их труд оплачивался лучше. Мало того — социал-демократическое движение как раз видело в нефтяной и нарождающейся газовой индустрии освобождение от тяжкого ручного труда, так как нефтегазовый прогресс делал машины доступной альтернативой ему. Шахтерский же труд считался атавизмом, который должен уйти в прошлое. 

Тем временем развитие прогресса привело и к появлению новой формы искусства — такой как кинематограф. Но он довольно долго не обращал внимания на проблемы тех, кто, собственно, делал возможным мерцание его ламп. Тем временем литература взялась и за нефтяной бизнес — в 1927 году Эптон Синклер выпускает роман «Нефть!», который посвящен уже не проблемам рабочего движения, но проблемам самого нефтяного бизнеса. Нефтяные магнаты становятся звездами светских хроник, и, наконец, после Второй мировой войны начинается художественное осмысление феномена нефтегазовой революции. 

В 1950 году был снят в СССР художественный фильм «Огни Баку», в котором рассказывалось о становлении советской нефтяной индустрии в 30-е годы и в годы Великой Отечественной войны. У фильма была непростая прокатная судьба из-за образов двух фигур — Сталина и Берии. Поэтому гораздо более известен документальный фильм Романа Кармена «Повесть о нефтяниках Каспия» 1953 года, в котором также говорится о важности бакинской нефти и во время войны, и для послевоенного восстановления страны. 

В 1956 году вышел эпический американский фильм «Гигант» режиссера Джорджа Стивенса, включенный в список «Лучших фильмов в истории кино». В фильме рассказывается о проблеме быстрых нефтяных денег, которые могут и возвысить, но и оставить формального победителя в одиночестве. Но это было изучением проблем 30-50-х годов. 

Окном в эпоху «дикой нефти» — войны монополистов с индивидуальными нефтеразведчиками — стала знаменитая «Оклахома как она есть» (Oklahoma Crude) Стенли Крамера, снятая в 1973 году. Режиссер показал конфликт эмансипированной женщины, которая по сути одна стоит перед лицом нефтяной монополии. Знакомство с этими событиями начала ХХ века дает понять, почему в этом мире не было организованного социального противостояния, как в шахтерских регионах. Дело в том, что в этой условной «оклахоме» каждый играл сам за себя. И либо выигрывал, либо проигрывал все — нефтяное дело начала века было сродни золотым приискам.

То, что поиск нефти — азартная игра, где переплетается знание, расчет и элементарное везение, показали и советские кинематографисты. В частности, в кинофильме «Стратегия риска» 1978 года, который рассказывал об истории открытия тюменской нефти. Серьезные проблемы подняты и в знаменитой «Сибириаде» Андрона Кончаловского: как совместить прогресс и сохранение традиций, да и саму землю. 

Стоит отметить, что к 80-м годам прошлого века в мировой массовой культуре уже сформировался образ нефтяника как крутого сильного человека, готового идти на риск и, что важно, любящего свое дело, тем более что в это время в нефтегазовый бизнес пришли новейшие технологии, произошел выход на шельф и в высокие широты. Этот имидж стали использовать все кому не лень — вспоминается совершенно анекдотичная морская буровая команда из комедийно-фантастического «Армагеддона» (1998 год).

Без нефтегазовой и трубопроводной тематики не обошлась и бондиана с ее «Целого мира мало», поставив в легкой форме серьезнейший вопрос стратегической важности магистральных трубопроводных систем. А XXI век перенес героев нефтяных и газовых полей в мир компьютерных игр — и не только стратегий, но и откровенных стрелялок типа Mercenaries 2: World in Flames. 

Так добыча топлива и энергетика взаимодействуют с искусством и культурой. По мере того, как идет прогресс в этой области, у художников появляется все больше поводов для создания своих произведений. Это значит, нас ждет немало новых фильмов, книг и даже компьютерных игр, ведь энергетика драматически меняется на наших глазах.