Рынок углеводородов не только играет важнейшую роль в экономике, но и определяет основные принципы мировой политики. Зачастую именно энергоносители дают толчок к развитию целых регионов и направлений бизнеса. В нашем проекте «ТЭК 360» мы рассмотрим ключевые тренды отрасли, перспективы ее развития, влияние на другие сферы экономик.
Тема
месяца
Добыча в экстремальных условиях

Российская нефть на Ближнем Востоке

Ближний Восток всегда был местом притяжения энергетических компаний, потому что нет на земле места более богатого углеводородами. Причем добыча их технически очень проста. По крайней мере, до сих пор была простой, покуда в регионе достаточно «легкой нефти». Но технические сложности, как правило, лишь малая часть проблем, если речь идет о добыче нефти.

На Ближнем Востоке всегда было не очень просто договориться с местными властями. Сейчас, в период нестабильности в регионе, это особенно верно. Более того, и технически добывать нефть будет все сложнее с течением времени. Работа на Ближнем Востоке становится все более экстремальной во всех смыслах. Тем не менее российские компании пытаются воспользоваться возможностями, которые несут перемены в странах Персидского залива и Северной Африки.

Доступ к ресурсам Ближнего Востока даже более политизирован, чем в других регионах. Здешние страны всегда тяготели к разным полюсам силы. Наиболее богатые нефтью государства были традиционно союзниками США и Великобритании, потому именно американские и британские компании были главными бенефициарами ближневосточного нефтяного бума. Советским нефтяникам приходилось ограничиваться зоной влияния СССР, которую в какой-то степени унаследовала и Россия. Проекты в Ливии, Ираке, Иране, Сирии были и остаются тем не менее весьма значимыми. Но риск их потери всегда оставался огромным. Вторжение США в Ирак в 2003 году было одним из ярчайших примеров. Российские компании, несмотря на ряд гарантий, которые, по царившим тогда слухам, Россия получила от США, вынуждены были расстаться с перспективными месторождениями. Причем с некоторыми из них еще до войны.

Правительство Саддама Хусейна расторгло контракт с ЛУКОЙЛом по месторождениям Западной Курны еще в 2002 году только из-за того, что российская делегация ездила в Вашингтон обсуждать перспективы этого контракта в случае готовившегося тогда вторжения. ЛУКОЙЛ предпринял значительные усилия, чтобы наладить отношения с новым иракским руководством после войны. Это было нелегко: руководство менялось слишком часто, а отношения с США, которые имели на Ирак решающее влияние, становились все хуже. Тем не менее российские нефтяники были терпеливы. Они отправляли в Ирак гуманитарную помощь на миллионы долларов, бесплатно обучали специалистов иракской энергетической индустрии (благо, налаженные до свержения Хусейна связи на среднем административном уровне продолжали действовать) и расширяли партнерство с американскими компаниями, чьи лоббистские возможности в Ираке были выше.

Помогали своим и наши дипломаты на самом высоком уровне. В свое время против Ирака были введены санкции по линии ООН, и отмена их (которая стала необходима США после вторжения) не могла произойти без согласия России. Результат: в марте этого года, на десяток лет позже первоначального срока, ЛУКОЙЛ начал коммерческую разработку месторождения Западная Курна-2. Это одно из крупнейших месторождений нефти в мире с доказанными запасами в 35 млрд баррелей. Контракт достаточно жесткий для добывающей компании: он представляет собой смесь сервисного контракта и соглашения о разделе продукции, львиную долю прибыли от которого получит Ирак. Но и российская компания сможет рассчитывать на десятки миллиардов долларов выручки за все время действия контракта, а также поставить часть запасов на свой баланс.

Все это стало результатом огромных усилий в поистине экстремальных условиях, когда сотрудники компании годами вынуждены были жить под охраной, опасаясь терактов, бунтов, возобновления боевых действий. Объекты компании напоминают крепость на осадном положении — с колючей проволокой, бетонными стенами и вооруженными людьми. А следствием сразу нескольких войн, которые прокатились по этим местам, стала необходимость заниматься полномасштабным разминированием территории.

Сейчас наступление боевиков так называемого Исламского государства заставило западные нефтяные компании эвакуировать часть своих сотрудников из страны. Российские нефтяники пока остаются на местах, но ситуация с наступлением ИГ непредсказуема и теоретически может свести на нет многолетние усилия и $4 млрд, уже вложенные россиянами в проект Западной Курны. Аналогичные риски стоят перед компанией «Газпром нефть», которая разрабатывает месторождение Бадра на востоке Ирана. «Газпром нефть» работает и в Курдистане, где актуальны те же риски, связанные с ИГ, которые прибавились к традиционной для этих мест политической нестабильности. В этих случаях успокаивает только то, что боевые действия пока ведутся значительно севернее обоих месторождений. Впрочем, они уже угрожают инфраструктуре, в частности, крупнейшему нефтеперерабатывающему заводу Ирака, куда поступает нефть и из месторождений с участием российских компаний. При такой обстановке опасной задачей становится и расширение инфраструктуры, в котором стараются участвовать российские компании. Так, ЧТПЗ в 2012 году заключил предварительное соглашение с компаниями Ирака и Омана. Компания расширяет производственные мощности и ищет новые рынки сбыта, в частности, для труб большого диаметра.

Случайно или нет, но так называемая «арабская весна» затронула прежде всего страны, которые были когда-то близки скорее СССР и России, чем странам Запада. И возникающие проблемы связаны не только с войной, но и с явными попытками силой выдворить из страны неугодных. В Ливии после гражданской войны (которая вынудила большинство россиян бежать) начались репрессии против тех иностранцев, кто так или иначе контактировал с прежним руководством страны. Российские нефтяники предстали перед судом по обвинению в якобы пособничестве режиму Каддафи. Причем обвиняли их в том, что они — инженеры, обслуживающие добывающее оборудование, —  сбивали или пытались сбить самолеты НАТО. А руководитель ливийского офиса все того же ЛУКОЙЛа был задержан по весьма странному обвинению в промышленном шпионаже. Россияне в результате были отпущены, но этот случай дает понять, до какой степени велики могут быть политические риски на Ближнем Востоке.

Условия добычи в регионе экстремальны не только из-за войн, восстаний, политических репрессий и волюнтаризма местных правителей. Здесь экстремальный температурный режим: температура может превышать 50 градусов в тени по шкале Цельсия, что накладывает особые требования на людей и оборудование, а также на меры технической безопасности. Приближаются времена, когда и технические трудности добычи в регионе могут стать значительными. Сейчас почти все, что добывается на Ближнем Востоке, — это «легкая» во всех смыслах нефть. Чтобы продолжать наращивать объемы добычи, придется разрабатывать «тяжелую нефть».

Для ее добычи, как правило, требуется закачивать в пласты водяной пар, который ее разогревает, делает менее вязкой, облегчая ее прокачку наверх. Но толстые пласты известняка, в которых, как правило, залегает нефть на Ближнем Востоке, делают такую технологию сложной. Кроме того, для использования пара требуется доступ к большому количеству воды, желательно пресной. А это большая проблема для региона. Сейчас американская Chevron опробует технологию извлечения «тяжелой нефти» в Саудовской Аравии, пытаясь использовать очищенную соленую воду. Похоже, вскоре всем работающим на Ближнем Востоке компаниям придется осваивать столь же сложные и затратные технологии.